Ронгоронго: деревянные строки Рапануи, которые ещё не прочитали

На деревянных табличках с Рапануи соседние строки перевёрнуты друг относительно друга. Птицы и человеческие фигурки в одном ряду стоят на ногах, а в следующем висят головой вниз. Чтобы перейти к нему, человек поворачивал табличку. Ещё один поворот возвращал в удобное положение третий ряд.

Так устроено ронгоронго, которое часто называют письмом острова Пасхи. Общепринятого перевода его текстов пока нет. Сохранилось менее тридцати деревянных предметов с надписями; в XIX веке они разошлись по зарубежным коллекциям. Набеги работорговцев и эпидемии оборвали передачу многих знаний, а чтение табличек не успели записать достаточно подробно.

Сами предметы сохранили следы работы резчиков. На дереве можно найти предварительный рисунок, исправление и добавленный знак. Изучая эти детали, Поль Хорли разобрал, как мастер наносил строку. А в 2024 году другая команда получила неожиданно раннюю дату одной из деревянных заготовок. Доска оказалась старше первых европейских посещений острова, хотя время нанесения её текста ещё не установлено.

Меторо держал табличку, Жоссан записывал слова

В 1864 году миссионер Эжен Эйро описал деревянные предметы с надписями, которые увидел на острове. Позднее епископ Тепано Жоссан попытался узнать, что на них записано. Ему помогал рапануец Меторо.

Во время этих встреч Меторо держал таблички, поворачивал их и исполнял текст. Жоссан записывал услышанное. Об этой попытке рассказал Национальный музей естественной истории Чили в историческом обзоре.

Из записей можно было бы составить словарь, если бы рядом с каждым произнесённым словом стоял соответствующий знак. Такого надёжного сопоставления не получилось. Неясно, читал ли Меторо строку подряд, называл изображения или исполнял знакомый ему текст с помощью таблички.

Разница здесь вполне практическая. Название птицы может совпасть с её изображением, но от этого ещё не становится понятна вся строка. В записи надо установить, где заканчивается одно слово и начинается другое, какие фигуры читаются вместе. Жоссан не оставил ключа, по которому можно было бы уверенно проверить каждый такой переход.

Его материалы сохраняют раннюю встречу с традицией. Но продолжить чтение на их основе никто не смог. Позднейшим исследователям достались деревянные предметы, рисунки и записи слов, между которыми ещё предстояло найти связь.

Строка начинается с работы резчика

Ряды ронгоронго располагаются по принципу обратного бустрофедона. Соседние строки направлены в противоположные стороны, причём фигуры во второй строке перевёрнуты. Табличку поворачивают на пол-оборота и читают дальше. У отдельных предметов труднее восстановить переход с одной стороны на другую, но поворот между соседними рядами хорошо виден.

Доска при этом могла быть далека от прямоугольного листа. Резчик обходил повреждение дерева, уменьшал фигуру возле края, размещал знаки на изогнутой поверхности. Современная плоская прорисовка выравнивает всё это и скрывает часть его решений.

Хорли рассмотрел следы инструмента на трёх оригиналах. Под глубокими бороздками он нашёл тонкие линии. По его объяснению, мастер сначала намечал фигуру острым обсидианом, затем углублял её контур зубом акулы.

В некоторых местах сохранилась начатая, но заменённая фигура. В других резчик вставлял пропущенный знак. Такие поправки позволяют восстановить порядок его действий: он замечал ошибку и возвращался к уже пройденному участку.

Это особенно ценно, когда перевод неизвестен. По поправке видно, что мастер различал нужную и ошибочную последовательность. Изображения подчинялись правилу, а не просто заполняли свободное место. Как это правило передавало речь, Хорли по следам инструмента установить не мог: назначение знака приходится искать в сопоставлении текстов.

Серпы на Мамари

Один из самых известных предметов носит имя Мамари. На нём есть участок с повторяющимися серповидными фигурами. Их давно связывают с чередованием лунных ночей.

Хорли сопоставил этот фрагмент с полинезийскими календарями и предложил последовательность из тридцати ночей. Для него были важны и расположение фигур, и мелкие детали резьбы. Возле некоторых знаков заметны небольшие добавленные серпы.

Вставку легко принять за особое календарное правило. Хорли рассматривал и более простое объяснение: резчик пропустил знак и позднее вернул его на место. Выбор зависит от того, как добавленная бороздка проходит возле соседних фигур и насколько отличается её глубина.

Здесь описание предмета помогает разбирать содержание. До подсчёта ночей нужно решить, что мастер написал сразу, а что поправил. Иначе один пропуск можно ошибочно превратить в сложную особенность календаря.

Даже при верном календарном объяснении остаётся неизвестным звучание записи. Узнаваемая последовательность лунных фаз не подсказывает сама по себе, какими словами её читали. Для такого чтения нужно проверить предполагаемые значения на других табличках.

Календарный фрагмент также не переводит всю Мамари. На соседних участках стоят другие сочетания, которым может соответствовать другое содержание. У этой таблички есть довольно хорошо обоснованная тема одного фрагмента и большой текст за его пределами.

Зачем заново рисовать уже известные знаки

Старые каталоги составляли по ручным прорисовкам. По ним удобно сравнивать фигуры, но трудно проверить, что именно видел рисовальщик. Короткая линия могла быть частью знака, следом первого инструмента или поздней царапиной.

Лоренцо Ластилла и его коллеги из проекта INSCRIBE создали трёхмерную модель таблички Échancrée. Они совместили фотографии со сканированием поверхности, а затем подготовили новую транскрипцию. Здесь это слово обозначает последовательную запись различённых знаков, ещё без перевода.

На модели можно повернуть предмет и рассмотреть бороздку с разных сторон. Глубину линии удаётся измерить. Царапину, проходящую через несколько фигур, легче отделить от резного контура, чем на плоском рисунке.

Такая проверка меняет исходные данные для дешифровки. Если две фигуры на старом рисунке оказались одним знаком, меняется его частота. Если плохо различимый контур был записан неверно, приходится заново сравнивать всю группу. В небольшом собрании даже несколько таких исправлений заметно меняют подсчёт повторений.

Ластилла не получил перевод с помощью сканера. Его команда уточнила, какие линии вырезаны на дереве. Теперь предполагаемое чтение можно проверять по более точной записи, не наследуя каждую ошибку старой прорисовки.

Древесина Échancrée оказалась старше ожидаемого

У той же Échancrée есть второе обозначение: табличка D. В 2024 году Сильвия Феррара, Сахра Таламо и их коллеги опубликовали радиоуглеродные даты четырёх табличек из римской коллекции. Именно D выделилась ранним возрастом материала.

Авторы учли, из какого участка ствола взят образец, и оценили время рубки дерева. Для D они получили интервал 1493–1509 годов при вероятности 68,3%. Первые европейцы достигли острова в 1722 году, то есть значительно позднее.

Возраст надписи отдельно определить не удалось. Резчик мог получить доску, которая уже долго находилась в употреблении. Феррара и соавторы обсуждают дерево, принесённое морем, и повторно использованный судовой материал. Старый образец показывает, когда жило дерево, но не фиксирует момент, когда в него вошёл инструмент.

У Échancrée и без лаборатории заметна сложная история. После нанесения текста в её длинных краях сделали выемки; предмет использовали для наматывания шнура. Одни и те же куски дерева могли менять назначение. Раннюю дату заготовки приходится сопоставлять с этой историей использования.

Исследование добавило к ней число, которого раньше не было. Но промежуток между рубкой дерева и резьбой ещё предстоит заполнить. Без него нельзя уверенно поместить надпись D в тот же интервал 1493–1509 годов.

Когда островитяне придумали ронгоронго

Первые внешние наблюдатели встретили готовую систему. Эйро описал её в 1864 году, но не видел, как она возникла. Самобытный вид фигур тоже не даёт даты.

Болонский университет объясняет интерес к этому вопросу: если ронгоронго передавало язык ещё до внешних контактов, перед нами могло бы быть самостоятельное изобретение письма. Жители удалённого острова создали бы его без готового образца извне.

Есть и другая возможность. Островитяне могли увидеть, как приезжие записывают сообщения, и придумать собственные знаки. Для такого толчка необязательно копировать европейские буквы. Новая система могла выглядеть совершенно иначе.

Сохранившиеся поздние предметы также оставляют два варианта. Их могли вырезать в молодой традиции, а могли переписать на новое дерево давно известные тексты. Чтобы выбрать между этими историями, нужны надписи с более ясной датой нанесения и сведения о том, как менялись знаки.

Теперь у Échancrée есть подробная цифровая копия и лабораторная дата древесины. На других табличках Хорли различил пропуски и поправки резчика. Это уже многое рассказывает о людях, работавших с деревом. Они заполняли строки в определённом порядке, берегли материал и возвращались к ошибкам. Их слова всё ещё предстоит восстановить: убедительного чтения, которое работало бы на всём собрании, пока нет.