Крах бронзового века: как Средиземноморье потеряло свои дворцы

У южного берега Анатолии затонул корабль с медью, оловом, стеклом, керамикой и дорогими изделиями. Его груз, найденный возле Улубуруна, показывает торговый мир Восточного Средиземноморья за столетие до большой катастрофы. Разные страны добывали сырьё, мастера превращали его в вещи, суда связывали порты.

Около 1200 года до нашей эры этот мир сильно изменился. В Греции прекратили работу микенские дворцы. Хеттская держава распалась. На побережье некоторые города были разрушены или оставлены. Эти события принято объединять под названием «крах бронзового века», хотя они не произошли в один день и не имели для всех одинаковых последствий.

Историки находят следы войн, перемещения людей и неурожаев. В Анатолии удалось выделить три особенно сухих года, совпадающих с хеттским кризисом. Но возле греческого Пилоса климатическая запись не показала такой же засухи в момент гибели дворца. Поэтому объяснение приходится искать для каждого района отдельно, а затем сопоставлять их истории.

Что везли по морю

Институт морской археологии исследовал груз Улубурунского корабля. На борту лежали тонны металла, стекло, слоновая кость, керамика и готовые дорогие вещи. Один рейс мог снабжать ремесленников сырьём и одновременно доставлять товары для богатых заказчиков.

Для оловянной бронзы нужны медь и олово. Их месторождения далеко не всегда находились рядом, поэтому мастеру требовалось привозное сырьё. Кипр занимал заметное место в медном обмене. Слитки с выступающими углами было удобно переносить; подобные изделия встречаются в разных частях Средиземноморья.

Морские связи приносили пользу, пока суда приходили в порты. Если маршрут становился опасным или один из партнёров терял власть над своей территорией, поставки могли нарушиться. В мастерской нехватку металла замечали независимо от того, почему задержался корабль.

Так торговля связывала судьбы соседей. Нападение на порт затрагивало тех, кто ждал его грузы. Неурожай уменьшал запас продовольствия, которым можно было кормить работников и воинов. Длительные перебои создавали трудности даже там, где сами здания ещё стояли.

Когда дворец переставал управлять округой

Микенский дворец был хозяйственным и административным центром. Его служащие учитывали продукты, людей, земельные владения и работу мастеров. Для этого использовали глиняные таблички с линейным письмом Б.

После прекращения дворцовой системы исчезла и эта практика записи. Письмо было нужно учреждениям, которые собирали и распределяли ресурсы. Когда учреждения распались, их архивы больше не пополнялись. Но земледелие, гончарное дело и многие повседневные навыки не исчезли вместе с табличками.

Пожар сам по себе ещё не объясняет конец государства. Разрушенный дворец можно было восстановить, а столицу — оставить до нападения. Археологам нужно сопоставить следы пожара с тем, что происходило дальше: вернулись ли жители, появились ли новые постройки, продолжалось ли изготовление вещей и поступали ли товары извне.

Гай Миддлтон сравнил судьбы Тиринфа, Хаттусы и Каркемиша. Три города прошли через перемены по-разному. Общее название эпохи удобно, но оно не заменяет местной истории.

Для людей исчезновение дворца означало смену привычного порядка: кто собирает продукты, организует труд и защищает поселения. Иногда новый центр возникал рядом, иногда население переселялось. Поэтому следы продолжения жизни не опровергают кризис, а показывают, как жители пережили его.

Войны на египетских рельефах

В храме Рамсеса III в Мединет-Абу сохранились изображения военных действий и пленных. Надписи рассказывают о противниках фараона. Некоторые упомянутые группы историки объединяют современным названием «народы моря».

Эти памятники подтверждают, что столкновения и перемещения людей были частью эпохи. Однако за общим названием не стоит известная единая держава, которая последовательно разрушила все дворцы Средиземноморья. Происхождение групп и их действия приходится разбирать по отдельным свидетельствам.

Рельефы и надписи создавались в честь египетского царя. Они показывают опасного противника и победу правителя над ним. Такой рассказ помогает изучать войну, но не даёт нейтрального перечня событий во всём регионе. Египет сохранил государственность, тогда как ряд его соседей потерял прежние политические центры.

Люди могли двигаться по разным причинам. Одни совершали набеги, другие искали землю или уходили из мест, где стало трудно жить. Война и нехватка продовольствия способны усиливать друг друга: нападение мешает севу, плохой урожай уменьшает запасы, бегство жителей сокращает возможности собрать следующий урожай. Это возможная цепь кризиса, а не восстановленная последовательность для каждого города.

Поэтому поиск одного завоевателя не объяснил все разрушения. Исследователи обратились и к другим следам — тем, которые оставили сами природные условия.

Три сухих года в древесине

Стёрт Мэннинг и Джед Спаркс из Корнеллского университета исследовали можжевеловую древесину из Гордиона. Деревья прожили достаточно долго, чтобы их кольца сохранили условия нескольких столетий. Для более позднего погребального сооружения использовали стволы, выросшие ещё в интересовавшую учёных эпоху.

Команда опубликовала результаты в Nature в 2023 году. Узкие кольца указывали на плохие условия роста. Соотношение изотопов углерода помогло проверить, был ли причиной недостаток влаги.

Два вида данных показали особенно сухой период примерно в 1198–1196 годах до нашей эры. Календарная привязка имеет погрешность, но три последовательных года выделяются уверенно. По времени они совпадают с распадом Хеттской державы.

Мэннинг и соавторы рассматривают затяжную засуху как возможный тяжёлый удар по государству. Один слабый урожай можно пережить за счёт накопленного зерна. После нескольких неурожайных сезонов подряд запасы уменьшаются, кормить людей и войско становится труднее, а часть посевного зерна могут потратить на еду.

Кольца не записали решений хеттского царя. Они показывают условия, в которых эти решения принимались. Засуха могла усилить уже существовавшие трудности, но по одной древесине нельзя определить, какая из них первой привела к распаду власти. Для этого нужны сведения о поселениях, снабжении и политических событиях.

Возле Пилоса получили другую картину

В греческом Пилосе исследователи смогли проверить погоду вблизи самого дворца. Мартин Финне, Карин Хольмгрен и их коллеги взяли сталагмит из пещеры Маври-Трипа на юго-западе Пелопоннеса. Минеральные слои нарастали постепенно и сохранили изменения изотопного состава.

Авторы исследования 2017 года сопоставили эти слои с археологической датировкой разрушения дворца Нестора. Непосредственно в момент разрушения продолжительная сильная засуха не обнаружилась. Более сухие эпизоды приходились на другие участки записи, а дальнейшее иссушение развивалось уже после гибели дворца.

Это не исключает влияния климата на последующую жизнь района. Ухудшение условий могло мешать восстановлению хозяйства и власти. Но простую версию «дождей не было, поэтому дворец сгорел» данные не поддержали.

На Кипре Даниэль Каневский и соавторы получили иной результат. В работе 2013 года они исследовали пыльцу из отложений возле Хала-Султан-Текке. Изменения растительности связывались с иссушением и снижением сельскохозяйственной продуктивности.

Островная запись не описывает погоду во всех греческих царствах. Дожди распределяются неравномерно, урожаи зависят от почв и культур, а запасы — от организации хозяйства. Поэтому работа возле Пилоса была нужна даже после исследований Кипра: она проверяла конкретное место, где погиб дворец.

Города, которые не исчезли

Поселения с продолжавшейся жизнью помогают понять, почему итоги кризиса различались. В Северном Леванте Мэннинг и его коллеги сопоставили радиоуглеродные даты с историей Телль-Тайината. Работа 2020 года показывает, что местное развитие нельзя вывести только из общей схемы длительной засухи.

После ослабления крупных держав власть могла переходить к региональным правителям. Торговля находила другие направления, поселения меняли размеры, люди иначе организовывали работу. Потеря дворцовой роскоши не означала, что вся округа стала пустой.

Хеттские культурные традиции продолжались после распада империи. В Эгейском мире тоже возникали новые формы общества. Переход к железному веку занял время: жители не отказались от бронзы в один момент и не заменили сразу все привычные вещи.

Груз Улубуруна сохранил мир прежних перевозок. Дворцовые таблички — работу старой администрации. Древесина из Гордиона и сталагмит возле Пилоса — разные климатические обстоятельства. Когда эти свидетельства сопоставляют, вместо одной катастрофы появляется несколько связанных историй: где-то засуха могла усугубить нехватку ресурсов, где-то решающими могли стать другие события. Около 1200 года до нашей эры прежние дворцовые связи распались, а жители региона начали устраивать жизнь без них.